Temp — различия между версиями

Материал из Н.Ф. Федоров
Перейти к: навигация, поиск
Строка 11: Строка 11:
  
 
[[Файл:1,35.pdf]]
 
[[Файл:1,35.pdf]]
 +
 +
 +
Николай Семёнович Лесков (1831–1895) отдавал дань глубокого уважения «сильному и свежему» таланту своего старшего литературного собрата и знаменитого земляка, писателя-орловца Ивана Сергеевича Тургенева (1818–1883). Имя Тургенева не сходит со страниц беллетристики и публицистики, эпистолярного наследия и воспоминаний Лескова на протяжении всего его творческого пути – от начала до того периода, который сын писателя Андрей Николаевич Лесков назвал «путём к маститости», «в зените чтимости и на закате дней»[i]. Нередко в художественную ткань лесковского текста органично вплетаются тургеневские цитаты, созвучные настроению «позднего» Лескова и идейно-художественному пафосу его произведений: например, лирическая медитация эпилога романа «Дворянское гнездо»(1858): «Здравствуй, одинокая старость! Догорай, бесполезная жизнь!»[ii] («Колыванский муж» (1888); письма).А.Н. Лесков свидетельствовал: «Первая книга после Библии, которую дал мне отец читать, была “Записки охотника” <…> Тургенева отец считал выше Гончарова как поэта. Каждое новое произведение Ивана Сергеевича было событием в жизни нашего дома»[iii].Одну из статей публицистического цикла «Чудеса и знамения. Наблюдения, опыты и заметки» (1878)[iv] в журнале «Церковно-общественный вестник» Лесков посвятил Тургеневу – именно в тот переломный период, когда автор «Отцов и детей» объявил о своём намерении прекратить литературную деятельность. Лесков горячо выступил в защиту «генерала от литературы» Тургенева – «слишком крупного среди всех наших величин» – от всякого рода «литературных хамов»[v].

Версия 20:01, 23 ноября 2013

l: {{l|5|74}} Д, 74


(Д, 74)


Н.Ф. Федоров. Самодержавие


90

Файл:1,35.pdf


Николай Семёнович Лесков (1831–1895) отдавал дань глубокого уважения «сильному и свежему» таланту своего старшего литературного собрата и знаменитого земляка, писателя-орловца Ивана Сергеевича Тургенева (1818–1883). Имя Тургенева не сходит со страниц беллетристики и публицистики, эпистолярного наследия и воспоминаний Лескова на протяжении всего его творческого пути – от начала до того периода, который сын писателя Андрей Николаевич Лесков назвал «путём к маститости», «в зените чтимости и на закате дней»[i]. Нередко в художественную ткань лесковского текста органично вплетаются тургеневские цитаты, созвучные настроению «позднего» Лескова и идейно-художественному пафосу его произведений: например, лирическая медитация эпилога романа «Дворянское гнездо»(1858): «Здравствуй, одинокая старость! Догорай, бесполезная жизнь!»[ii] («Колыванский муж» (1888); письма).А.Н. Лесков свидетельствовал: «Первая книга после Библии, которую дал мне отец читать, была “Записки охотника” <…> Тургенева отец считал выше Гончарова как поэта. Каждое новое произведение Ивана Сергеевича было событием в жизни нашего дома»[iii].Одну из статей публицистического цикла «Чудеса и знамения. Наблюдения, опыты и заметки» (1878)[iv] в журнале «Церковно-общественный вестник» Лесков посвятил Тургеневу – именно в тот переломный период, когда автор «Отцов и детей» объявил о своём намерении прекратить литературную деятельность. Лесков горячо выступил в защиту «генерала от литературы» Тургенева – «слишком крупного среди всех наших величин» – от всякого рода «литературных хамов»[v].