Умов А. Н. Эволюция мировоззрений в связи с учением Дарвина (сокращенное изложение)

Материал из Н.Ф. Федоров
Перейти к: навигация, поиск
Русский космизм: Антолология философской мысли / Сост. и предисл. к текстам С. Г. Семеновой, А. Г. Гачевой; Примеч. А. Г. Гачевой. — М.: Педагогика-пресс, 1993. — 365 с.

Исполнилось уже 50 лет со дня оглашения основ учения Дарвина о происхождении видов, тем не менее далеко еще не учтены вытекающие из него выводы по отношению к человеку, его этической и социальной жизни.

Обязательное для естествоиспытателя допущение, что различные состояния и деятельности нашего ума сопровождается переменами в нервной системе, приобретает твердую почву после новейших исследований о крайней делимости материи и чрезвычайной малости ее элементов.

В одном кубическом сантиметре мозг имеется столько отдельных элементов, сколько букв в обширнейшей библиотеке. Подобно буквам, веками группировавшимся мысли, и элементы мозгового вещества в течение чрезвычайно дли тельных промежутков времени укладывались в определенные структуры. Работа психического аппарата живого существа тесно связана с материальной структурой его нервной системы и неуловимой в своих деталях, потому что дело идет о свойствах и группировке тончайших элементов материи. Отличия организации видов живого должны поэтому отражаться в их психической жизни, а потому и в пределах одного и того же вида изменения психической деятельности должны совпадать с изменениями материально) структуры. Отсюда вытекает, что вопрос об эволюции мировоззрения для естествоиспытателя есть в то же время и вопрос об эволюции человеческого типа. Сравнивая человека древности с современным, мы приходим к заключению о глубоком различии между ними Старый тип довольствовался светом взошедшего над горизонтом светила, новый – извлекает из недр Земли угасший в ней тысячи веков тому назад луч солнца и воскрешает его в свете вольтовов дуги. Старый довольствовался дарами природы в ее силах и в свою органах чувств, новый – и к тем, и к другим приставил машину Один седлал животное, другой седлает пар и электричество. Один изнемогает под бременем далеких пространств и медлительно текущих времен, другой сократил пространство и время и раба-вестника заменил электрической волной. Это различие между древним г новым человеком вытекает из того, что в основу жизни второго могучей волной устремилось научное знание.

Новый тип человека в отличие от старого – homo sapiens – окрестим именем homo sapiens explorans **. Оба типа еще не вполне дифференцировались. Старый тип существует и среди современного человечества. Они разнятся и в своих мировоззрениях, и их кардинальном пункте – вопросе о месте человека в природе. Учение Дарвина решает этот вопрос в том смысле, что человек представляет собою одну из форм живого, родословное дерево которого начинается в тех атомах, которые когда-то считались основными камнями мироздания, современной же наукой признаются рождаемыми и смертными. Творение в мире представляется непрекращающимся процессом. Такими воззрениями упраздняется дуализм в природе человека, пропасть между силами психическими и силами неорганизованной материи. Богатство психики зависит от более или менее тесной связи индивидуума с миром. Эта связь возрастает от песчинки минерального царства к листу в царстве растительном и к человеку в царстве животном. Психика вида – это отражение его связи со всем существующим. Включение психи в разряд естественных явлений богато последствиями. Все фазисы естественно-исторического возникновения вида в течение нескончаемого числа веков должны найти себе отражение и в его психике. Человек несет в себе инстинкты всех существ, образующих его генеалогическое дерево. Наша психика имеет поэтому несравненно больший объем, чем тот, который приписывается ей нашим сознанием. Формула, что ничего нет в сознании, чего не было бы в ощущении, должна быть добавлена фразой – в течение миллиона веков.

Такой взгляд на психику освещает и этику. Грех и зло являются несоответствиями эволюции типа. С этой точки зрения добро и зло существуют и в несознаваемой психике, в той невменяемой натуре, требования которой так императивны для индивида и подчинение которой рекомендуется некоторыми. Но в этой невменяемой натуре отражаются все качества предшествовавшего человеку звериного царства: бессердечность рыб, сладострастие амфибий, ярость рептилий, мстительность тигра, хитрость и вороватость обезьян. Эволюция невозможна без отбора требований натуры, и человеческая совесть в области сознательной – воля – является орудием этого отбора, препятствующим живому вернуться в те условия, которые не соответствуют его месту в природе и при которых его существование было невозможно. Природа вынуждает к жизни все живое; это часы с очень короткой пружиной, требующие непрерывного завода. В то время как вне живого процессы природы выражаются в разрушении стройных движений и увеличении движений беспорядочных, эволюция живого развивает типы, которые с большим и большим успехом борются с нестройностями природы и сами становятся источниками возрастающей стройности. И в этом отношении в настоящую минуту впереди всех стоит человек, который в своих движениях, в своих воздействиях на природу, в построении машин, в своей психической деятельности (мысли и чувства), в науке и этике создает стройности. Стройность есть необходимый признак живой материи. И в этом направлении человек переходит за пределы своих органов чувств. Он познает и подчиняет своим целям силы природы, для ощущения которых он не имеет специальных органов: сюда относятся силы электрические;, магнитные и миллиарды неощутимых лучей, пронизывающих Вселенную. Но все в мире связано между собой, если не непосредственно, то посредственно; это есть основной принцип естествознания. Если существуют две вещи А и В, которые не действуют друг на друга, то непременно существует третья вещь– посредник С, – которая взаимодействует и с А, и с В; А узнает о В по изменению С. Вся задача познания сводится к построению цепей, концы которых представляют непосредственные вещи и связаны с помощью вещей-посредников со звеньями из доступных нам явлений. Если нам закрыта сущность явлений, то в смысле, указанном выше, для науки нет непостижимого в мире.

Если сущее повелевает нам жить, то вместе с тем оно одаряет нас приспособлениями для исполнения этого веления; наука раскрывает нам эту волю и, работая рука об руку с нею, совершает великое дело любви. От данных гением Ньютона axiomas leges motus *** она восходит к axiomas leges vitae **** , создает образы ее уменья переживающие преходящую индивидуальность, идущие от поколения к поколению, от века к веку... Она творит бессмертное. В созерцании раскрывающейся истины без страха и тревоги смотрит в будущее homo sapiens explorans.